Владимир Крупнов: "Технологический прогресс двигают лень и хакеры"

Фото: Михаил Солунин/РБК

Вы занимаетесь производством сим-карт, пластиковых карт и для Visa, и для Mastercard, и для всех крупных компаний. Вы полностью соответствуете всем новым технологиям и стандартам? Я правильно понимаю, что вы делаете пластиковые карты для большого количества банков в России, и, может быть, даже за границей?

Мы обслуживаем сотни банков, как в России, так и за границей, в том числе работаем с нашими ведущими кредитными организациями. Однако речь не только о производстве пластиковых карт — мы занимаемся цифровой безопасностью, digital. Карта сама по себе бесполезна, она играет роль только как носитель неких "ключей", как возможность сгенерировать некую криптограмму.

Вы работаете с 1994 года — история вашей компании, по сути, длиною в историю постсоветской России. Как в эпоху глобальных игроков, крупных компаний, которые пришли в эту отрасль, больших денег, больших капиталов, компании со штаб-квартирой в Нижнем Новгороде удается оставаться на плаву?

Мы не плетемся в хвосте. Когда приходится кого-то донять, у того, кто впереди, больше шансов ускориться, и он от тебя убежит. Мы начали заниматься этим бизнесом, а это, так или иначе, технология для безналичных платежей, когда ничего подобного не требовалось, были только предпосылки. Поэтому, когда эта цифровая "волна" до нас дошла, мы уже обладали технологиями.

Объясните на пальцах — как банки за несколько дней успевают изготавливать персонифицированные карты для своих клиентов? Кажется, что это должна быть сложная технология. Или все отработано?

Для потребителя, как ни странно это прозвучит, проще пользоваться сложной технологией. Если у вас старый чайник и газовая плита — вы должны чиркнуть спичкой, повернуть ручку, зажечь пламя, налить в чайник воды и так далее. Согласитесь, гораздо проще использовать электрический чайник с автоматическим подогревом. То же самое с цифровыми платежами. Что касается производства — количество технологических шагов не влияет на его сложность. Когда процесс отработан — он становится простым.

Возвращаясь к теме цифровой революции — кто-то считает, что мы успеем догнать развитые страны, другие смотрят на ситуацию менее оптимистично. Как считаете вы? Технологический цикл, как известно, занимает 10-12 лет — пройдет немного времени, и мир будет жить уже по-другому. А что будет в России?

Россия — совсем не отсталая страна. Проблема нашей страны — это не отсталость, технологическая или экономическая, а в пути между изобретением и его коммерциализацией. В России придумали паровоз, радио, электрический свет. Но свет этот впервые загорелся в Париже и Лондоне, а не в Санкт-Петербурге или Москве.

У нас есть технологии, есть ученые. Но, чтобы извлечь из этого выгоду, нужно чтобы изобретатели имели права на свою интеллектуальную собственность. Отсюда проблема сделать изобретение промышленным. Промышленность — это изобретение, произведенное тысячи и миллионы раз, одинаково. Это индустрия, а с индустриализацией у нас есть определенные проблемы.

Есть мнение, что пластиковые карты скоро устареют, и этот бизнес будет поглощен новыми, бесконтактными технологиями, подобно тому, как на смену пейджерам пришли мобильные телефоны, а на смену SMS — мессенджеры. Какие возможны изменения в этой индустрии и что станет с привычными нам картами в будущем?

В краткосрочной перспективе с привычными пластиковыми картами ничего особенного не произойдет. Десять-двадцать лет назад в мире их было примерно столько же, сколько и сейчас, лишь немного изменилась технология.

Вопрос в том, где дальнейшая точка роста для индустрии, а она заключается в постепенном избавлении от материального носителя. Тот же самый криптографический алгоритм, те же самые "ключи" можно поместить в разные устройства, где мы даже не будем их замечать — в часы, например. Необходимо лишь уметь надежно встроить этот алгоритм в устройство и иметь интерфейс обмена — это, например, появившаяся в начале этого тысячелетия технология коммуникации близкого поля (near field communication, NFC). Как и на любую новую технологию, на нее были возложены большие надежды — что за три-пять лет мир переменится, все перестанет быть материальным. И только спустя семнадцать лет процесс пошел.

Есть заметные технологии на рынке, такие, как Apple Pay, но и до нее ставились эксперименты по внедрению бесконтактных технологий — та же NFC Village на юге Франции, которая существует уже лет шесть. Эксперимент был поставлен, обкатан, и теперь эту технологию можно массово использовать во всем мире.

Но в современном мире важно, чтобы технология была еще и модной?

Технология становится модной, когда она удобна. На самом деле лень действительно двигатель прогресса.

Вы наверняка работаете не только с Visa и Мastercard, но и российскими платежными системами? Единая платежная система "Мир", которая создавалась на деньги наших налогоплательщиков — насколько она конкурентоспособна по сравнению с мировыми лидерами?

Речь идет не совсем о конкуренции. Вспомните как создавалась наша платежная система, кто сделал так, чтобы она появилась? Visa и Мastercard. В один момент они "нажали на кнопку" и остановили в России платежи. Тут мы схватились за голову и спросили себя — что будет, если они еще раз нажмут на эту кнопку? Это вопрос не конкуренции, а независимости.

В моем понимании, эта платежная система у нас есть: половину населения обслуживает Сбербанк, который сам ведет платежи. Его не могут остановить Мastercard или Visa, даже если их логотипы обозначены на карте — платежи, которые проходят внутри банка, они не видят. По сути, Сбербанк как раз и представляет собой национальную платежную систему, которая совершенно конкурентна. Но в целом бренд не так важен — важно, где операция завершается, цикл ее проведения. Идея была в том, чтобы все банки, в какой бы то ни было платежной системе, завершали операцию внутри страны.

На сегодняшний день есть несколько примеров весьма успешных отечественных банков, которые много вкладывают в финтех, привлекают лучших программистов и являются неким образцом технологичности. По вашему мнению, существующего количества технологичных банков достаточно или нужно, чтобы все остальные быстрее подтягивались? Есть очень много локальных банков, где работают "по старинке".

Проблема не в количестве банков, а в том, что называется "фрод" или попросту мошенничество. Прогресс не обеспечивается желаниями руководителей, какими бы прогрессивными они ни были, а необходимости. Тот же Сбербанк одним из первых переходит на новые технологии потому, что он в силу своей массовости наиболее подвержен фроду, и ему нужно защищать свой бизнес. Поэтому вопрос не в количестве технологичных банков, а в качестве защиты. А защита, само собой, не может вечно оставаться надежной.

Ваше предприятие находится в Нижнем Новгороде на территории старого Ромодановского вокзала, который вы, по сути, полностью и восстановили. Действительно ли здание восстановлено один и в один, и зачем вы это сделали? Могли бы просто оборудовать где-нибудь цеха, деньги сэкономить.

Архитектором, который восстанавливал здание, был Виктор Зубков — прекрасный человек, который заразил меня идеей, что все надо воссоздать в деталях, сделать так, как было. Мы восстановили вокзал в 2004 году, а купили здание в 2002-м. В то время прямо напротив нас, на другой стороне Оки, был старый завод, который можно было купить за копейки и совсем ничего не вкладывать в архитектуру. Вопрос, зачем мы восстановили вокзал и вложили в это кучу средств, кстати, неоднократно задавали мне многие наши западные партнеры. Но все они при этом считают, что наша фабрика — самая красивая в мире.