Евгений Чупрунов: "Я не верю в теорию всеобщего счастья"

Евгений Чупрунов (Фото: Михаил Солунин/РБК)

ННГУ им. Н.И. Лобачевского – это гигантская корпорация знаний, город в городе. Вы стабильно занимаете высокие места в разнообразных рейтингах. Напомните, входит ли вуз в число 500 лучших в мире?

Мы попадаем в два из трех мировых рейтингов – QS и Times Higher Education. По-моему, всего входят порядка 25 российских вузов. По версии QS, мы входим в топ-300 по физике, занимаем неплохие места в российских рейтингах вообще и по ряду направлений подготовки. Хотелось бы лучших результатов, и мы над этим работаем.

Физика – это ваша тема. Вы – профессор, доктор наук. И биография впечатляет: вы практически 50 лет работаете на одном месте. Говорят, что у менеджеров случается усталость, выгорание. Сколько раз за эти годы вы себе говорили: "А, брошу все"? Или не было такого?

Это зависит от того, насколько это твое дело, и насколько ты им живешь. Я знаю, что в сфере международных отношений есть термин "карьерный дипломат". Это человек, в юности пришедший на дипломатическую службу, а к концу карьеры достигший определенных высот. Перефразируя, могу сказать: "Я – карьерный ректор". Пришел и всю жизнь работаю в образовании, в одном месте. Скучно не бывает.

В России образование во многом стало платным, и большинство студентов, в том числе ННГУ, учится за деньги. Число бюджетных мест на ряде направлений периодически сокращается. Если это не так, опровергните.

Это не совсем так. У нас сейчас начинается новый виток приемной кампании, и я могу вам сказать, что всего в университете есть 3 тыс. бюджетных мест на первый курс бакалавриата и магистратуры. В процентном соотношении это половина, поскольку примерно столько же абитуриентов придут на внебюджетные места. Это гигантская возможность поступления, и для нашего города этого вполне достаточно, если мы говорим о детях талантливых, ориентированных на это. Утверждать, что все образование становится платным, наверное, не стоит.

Тем не менее, на отдельных факультетах плата за год составляет 100 тыс. и более. Это много или мало для Нижнего Новгорода?

Это как посчитать. По сравнению с Москвой, конечно, в разы меньше. Если сравнивать со средней зарплатой по региону – это существенно. Вот так стоит образование. На цену влияют две вещи. Государство определило, сколько стоит подготовка каждого специалиста по направлению. Мы не можем устанавливать цены меньше этой суммы. С другой стороны, есть некие рыночные моменты, которые мы тоже регулируем ценой, чтобы дать детям хороший уровень. Если их придет слишком много, это уже будет не образование, а что-то другое.

Какие специальности сегодня являются самыми желанными, востребованными? Куда максимальный конкурс?

Они достаточно традиционны, но появляются и новые ответвления. Конечно, популярны информационные технологии в разных проявлениях. Общество, основанное на знаниях, требует цифровой культуры, и в массовом масштабе мы ее обеспечиваем. Традиционно пользуется спросом юридический факультет. Это правильно: если мы строим правовое государство, нам еще долго будут нужны квалифицированные юристы. Тем более, наши выпускники без работы не остаются. Неплохой спрос на физиков, кстати.

Из нового и любопытного – могу сказать, что в прошлом году на целых 20 с лишним баллов по ЕГЭ выросла нижняя граница на биологию и биомедицину. Мы очень много вложили в развитие биомедицинского направления, и в прошлом году у нас состоялся очень хороший прием на биологический факультет. В этом году мы лицензировали новые специальности: медицинская физика, медицинская биохимия и медицинская кибернетика.

Это всё профессии сегодняшнего и завтрашнего дня. А лирики нужны еще? Что с истфаком и филфаком? Спрос есть?

Интерес велик. В России гуманитарные науки малым или плохим спросом никогда не страдали. Осознание мира всегда было отличительной чертой нашего человека. Поэтому большие конкурсы и в Институт международных отношений и мировой истории, и в новый Институт филологии и журналистики. Мы очень много вложили в наш медиацентр, где подготовка журналистов происходит на самом высоком уровне, и в ней участвуют очень известные люди. Так что мы не страдаем отсутствием конкурса на гуманитарные специальности.

Если когда-нибудь случится, что в ННГУ возникнут проблемы с конкурсом, можно будет паковать вещи. Давайте о болонской системе. Ее много обсуждают и критикуют. Быть мобильными, взаимно признавать дипломы разных стран – это хорошо. Но не уедут ли наши последние специалисты, оставшиеся гении? Утечка мозгов – как раз то, что вызывает опасения у противников болонской системы. Вы посмотрите, сколько уже уехало за рубеж.

То, что от нас уезжали, произошло не из-за болонской системы, а по другим причинам. Но в последние годы наметилась очень любопытная тенденция. Люди возвращаются – серьезные люди, которые у нас возглавляют научные и учебные подразделения. Кто-то насовсем приезжает, значительная часть – так скажем, наполовину. Работая за рубежом, они устраиваются и к нам, руководят здесь исследованиями, обеспечивают возможность мобильности и, что самое главное, выигрывают для нижегородского университета российские гранты и становятся их руководителями. Процесс не такой быстрый: уехать-то проще. Но он очень четко обозначен, и я его называю утечкой мозгов наоборот. Мы этот процесс поддерживаем, и число людей, ставших сотрудничать с нами таким образом, идет на сотни.

Университет ведет активный обмен студентами и специалистами. Финляндия, Франция, Италия, Китай и так далее. Со времен Советского Союза мы привыкли знать, что наше образование – одно из лучших и признавалось за границей. Чем они нас могут удивить, и чем можем удивить мы?

Мы до сих пор удивляем подготовкой в смысле фундаментальных знаний. Стремление российского образования дать основы из первых принципов и потом научить это прикладывать – оно осталось. У нас образование хорошее, оно признается не политиками с трибун, а количеством наших специалистов в Кремниевой долине и тем, что русский язык является рабочим.

Чему мы можем позавидовать? Я завидую мобильности. Зарубежный специалист заканчивает один вуз, работает в другом, третьем, четвертом. Набирает портфолио, становится PhD, и все это делается легко и естественно. У нас с этим сложнее. Переехать из Нижнего Новгорода в Казань – сразу возникают вопросы жилья и так далее. Но я не думаю, что это нужно драматизировать. Все равно процессы идут, хотя и небыстро. Это вопрос условий и привычек. Еще завидую кампусам. Мечтаю об американском большом кампусе, где ходят автобусы, а человек не думает о текущих крышах и нехватке унитазов.

А вам и об этом думать приходится?

Конечно, приходится держать в голове. Но это не меняет сути. У нас хорошее образование, и все эти разговоры вокруг очень часто остаются просто политическими.

Зато разговоры о денежном довольствии преподавателей – жизненная практика. Известно, что зарплаты профессоров – примерно на уровне среднего дохода по региону, а у доцентов – еще ниже. Хотя с трибун мы постоянно слышим, что государство развернулось лицом к образованию, и зарплаты становятся конкурентными. Но ведь это не так. Есть мнение, что разрыв между преподавателями из научной элиты и управленцами неприлично высок. Что скажете на сей счет?

Средняя зарплата в университете у профессорско-преподавательского состава в прошлом году составила около 43 тыс. руб., но эта цифра не дает представления о деталях. Как вообще устроена зарплата преподавателей вуза? Государство считает, сколько стоит обучение студента на каждом из направлений, все это складывается, добавляется на коммуналку. В результате дается субсидия, условно говоря, 1 млрд руб. в год. Если выдать зарплату преподавателям, так как положено по должностям, средняя по нашему университету получилась бы в районе 20 тыс. Это зарплата доцента.

И есть две возможности заработать дополнительные деньги. Первая – участие в научных грантах. За последние 7-8 лет государство вложило в это дело беспрецедентные деньги, но они все конкурсные, их надо заработать. В прошлом году мы по науке заработали 1,1 млрд руб. Следующее – внебюджетные студенты. Хотя часть денег от них мы берем на общее развитие, живем внатяг, постоянно что-то строим. Поэтому есть преподаватели, у которых зарплата далеко за 100 тыс., а минимальная – та, которая вытекает из субсидии.

Насчет доходов менеджмента есть несколько актов, которые все регулируют. Зарплата ректора должна быть в восемь раз больше средней заработной платы и по этому параметру пересчитывается ежегодно. Плюс ко всему – тоже есть надбавки за доктора, профессора и особые условия работы. Проректоры получают от 0,7 до 0,9 зарплаты ректора. И есть еще один нюанс: законом ректору и проректорам запрещено заниматься всем, кроме науки и образования.

Сколько, по вашему, должны зарабатывать преподаватели, чтобы все были счастливы?

Я не верю в теорию всеобщего счастья. Считаю, что система более или менее справедлива. Человек, который помимо 700 часов в год занимается серьезной наукой, получает больше ректора. Я вас в этом уверяю. Не знаю, правильно ли было в СССР, когда все получали примерно одинаково, но сейчас каждый активный человек, который что-то может сказать в науке и много работает с внебюджетными студентами, в университете заработать может.

Конечно, надо бы поднять все. Молодежи плохо: они приходят на маленькие зарплаты, но, как правило, они уже в студенчестве занимаются наукой, и их берет руководитель с дополнительными грантовыми деньгами.

Федеральный кабмин выделил ННГУ 140 млн руб. на повышение конкурентности. Достаточно ли этих денег, и на что планируете их потратить?

Бюджет университета в Мэриленде такой же как у нижегородского. Правда, он в долларах. Это еще там не текут крыши и хорошие дороги. Конечно же, этой помощи недостаточно, но мы довольны, что и это выиграли. Деньги идут на поощрение людей, способствующих выполнению показателей, которые ценятся на международном уровне. Мы платим преподавателям за статьи, которые индексируются в международных базах. Далее – командировки в рамках программы двойных дипломов, поездки, обеспечивающие выполнение международных обязательств. Мы живем на эти средства.

То есть через год можно будет посмотреть в рейтинги и оценить эффективность сделанных вложений? Или одного года мало?

Мы уже несколько лет в этой программе и потихоньку движемся. Не так быстро, как хотелось бы, но тем не менее. Рейтинг – это пока еще чуждая сфера, но мы живем, работаем и стараемся использовать государственные деньги правильно.

В научном сообществе активно обсуждается тема вовлеченности студентов в образовательный процесс. Что это такое по нынешним временам, и насколько активно развивается в вашем вузе?

Мы это понимаем следующим образом: хорошее образование должно базироваться на научных исследованиях или на практической деятельности. Это и есть вовлеченность. В разных формах мы можем это обеспечить каждому студенту. Более того, мы успешны в этом деле. Например, есть конкурс аспирантов на получение стипендии правительства РФ. Мы занимаем первое место в России: у нас великолепные студенческие и аспирантские работы.