Лента новостей
Все новости Н.Новгород
Порошенко вновь заявил о безуспешном звонке Путину Политика, 05:41 Уоррен Баффетт потерял за день $4,3 млрд Финансы, 05:19 Американский самолет провел наблюдательный полет над Россией Политика, 05:19 Гуаидо сообщил о помощи военных в поездке на концерт в Колумбию Политика, 05:03 СМИ узнали о требовании к Microsoft отказаться от контракта с армией США Технологии и медиа, 04:44 Небензя допустил обращение в Совбез ООН из-за провокаций в Венесуэле Политика, 04:16 Сооснователь Twitter покинул совет директоров компании Бизнес, 03:51 Экстрадированный в США российский программист признал вину Общество, 03:41 Запуск спутников OneWeb на ракете «Союз» перенесли на 27 февраля Технологии и медиа, 03:20 Порошенко заявил о необходимости усилить присутствие НАТО в Черном море Политика, 02:59 СМИ узнали о визите Гуаидо на благотворительный концерт в Колумбии Политика, 02:34 Трамп объявил кандидатуру нового постпреда США при ООН Политика, 02:21 Трамп прокомментировал обвинения против миллиардера Роберта Крафта Политика, 02:02 В Минюсте США опровергли завершение расследования Мюллера через неделю Политика, 01:37
Н.Новгород ,  
0 
Олег Кадников: "Медицину ждут десятки лет восстановления"
Главврач Нижегородской областной детской клинической больницы рассказал Георгию Молокину о нацпроектах по медицине, сокращении числа благотворителей и четырёх шагах реабилитации отрасли
Олег Кадников (Фото: РБК)

Здоровье детей – это, наверное, самая главная тема для каждой семьи. Вы находитесь в центре событий. Время нынче непростое, со всех сторон – жалобы на нехватку средств, оборудования и препаратов. Как вы оцениваете состояние детского здравоохранения, если сравнить его с тем, что было лет десять назад?

В чём-то стало лучше, в чём-то – сложнее. Жалобы на работу госорганов являются типичным проявлением общения людей с этими структурами. Так бывает. Количество жалоб постоянно растет, но я должен сказать, что они появляются не только там, где должны, и не только потому, что кто-то плохо сработал, но и по другим причинам. Ширится прослойка населения, которая испытывает определённое удовольствие в переписке с руководителями, в том числе, государства, хотя многие вопросы решаются даже не на моём уровне, а завотделениями или даже рядовыми врачами.

В нижегородских сообществах вас считают не только руководителем крупного медучреждения, но и в хорошем смысле слова бизнесменом. Говорят, вы умеете привлекать средства для нужд клиники – на её переоснащение, на приобретение новых препаратов и обучение персонала. Как вы это делаете?

Вряд ли я могу считать себя бизнесменом. Я являюсь руководителем государственного учреждения, и такие вещи нужно четко понимать. Да, у нас есть опыт привлечения средств, но это не так легко, как может показаться. Когда в учреждении есть 20 клинических отделений, одно из которых является гинекологическим, другое – онкологическим, всегда найдутся люди, сообщества или фонды, желающие помочь. В природе большинства людей заложено понимание, что заболевшие раком находятся в трудной жизненной ситуации, невзирая на все успехи онкологов, а ребёнок требует денежных и морально-психологических вливаний вдвойне. Правда, количество готовых помогать неумолимо уменьшается. Мы действительно живём в не самое простое время, и у людей много других проблем. Но самое главное – государственное учреждение не должно выглядеть лучше того, кто "кинул с берега связку бананов".

Поговорим о роли государства и той части финансирования, которая должна осуществляться с его стороны. Какова динамика ассигнований? Есть ли возможность обновлять оборудование и следить за передовыми тенденциями технологий, дабы потом их использовать?

Мы знали годы, когда было значительно тяжелее, чем сейчас. В начале нулевых денег не было никогда и ни на что. Мы только и делали, что ловили флюиды, которые как раз летели к нам на палубу в виде банановой связки. За последние десять лет тема финансирования учреждений здравоохранения в Нижегородской области стала гораздо более упорядоченной – если в бюджете указана сумма на определённые цели, как правило, это исполняется. Раньше было не так: могли написать и не сделать – или написать ноль и исполнить ноль, что, по сути, одно и то же. Теперь тарифы на оказание медицинской помощи, обещания средств на закупку оборудования и ремонт помещений исполняются. Другое дело – очень малая часть учреждений получает подобное финансирование и закупает оборудование, мало денег отводится на ремонт. Но траты, выделяемые на пациента, идут по назначению. Человек, которого госпитализируют на определенную койку, гарантированно получает медпомощь, как это предусмотрено региональным законом.

Вам удаётся хотя бы подтянуться к тому технологическому уровню, на котором сегодня работает мировая медицина?

С одной стороны, мы серьезно отстаем, с другой – всё не так трагично, как может казаться со стороны. Современная анестезия не проводится на аппарате и с использованием препаратов, которые относятся к прошлому веку. Анестезиолог работает по современным протоколам и очень часто на оборудовании последнего выпуска западных производителей. Современный российский терапевт тоже совершенно не хочет лечить пациента препаратами пятидесятилетней давности и опирается на разработки мировых фармакологов последних 10-20 лет.

Вам доступны современные препараты?

Безусловно. Конечно, наши бюджеты не те, что у ведущих западных стран, и укомплектованность оборудованием у нас совершенно другая, но никто сейчас не лечит пациента с помощью одного лишь тонометра. Терапевту нужны результаты исследования МРТ, современных рентгеновских установок, ангиографии, и врач их в большинстве случаев получает. Кому-то мои слова могут показаться чересчур жизнеутверждающими, что, мол, в здравоохранении нет проблем, но это совершенно не так. Нам хотелось бы иметь другой перечень оборудования.

Обозначьте главные "болевые точки" отрасли.

За последние пять лет в стране реализованы несколько национальных проектов по медицине. Это были огромные деньги, которые вливались в три направления: закупка оборудования, проведение ремонтно-строительных работ и информатизация системы здравоохранения. Большинство тех, кто знает глубинные аспекты или является потребителем услуг, модернизацию оценивают успешно. Другой вопрос, что подобные работы проводились в течение двух лет. Получается, нам 15 лет не давали пить, а потом за пару лет выдали пятнадцатилетнюю норму воды. В результате мы имеем то жажду, то отёки на лице. За два года много чего можно сделать: администраторы гнали программу, чтобы успеть, и они успели. Но такие модернизации нужно повторять хотя бы каждые три-пять лет. Ещё лучше – ничего не модернизировать, а постепенно выдавать столько воды, сколько нужно для ежегодного баланса. К сожалению, этого не происходит. О причинах можно только догадываться, поскольку я не вхожу в федеральное правительство и не знаю политических и финансовых тайн.

Мы модернизируем здравоохранение, покупаем томографы, рентгеновскую технику, наркозно-дыхательные аппараты и мониторы, ремонтируем и строим учреждения здравоохранения, проводим оптоволокно, компьютеризируем процессы. Но при этом в очередной раз мы забыли про самих людей. Сейчас глава региона Глеб Никитин высоко оценивает реализацию проекта "поезда здоровья" – как и тысячи людей, которые получили услуги для себя, своих детей и родителей. Хорошо ли, что глава региона отправил по районам бригады лучших врачей с лучшим оборудованием? Безусловно, да, но проблема в том, что собственных квалифицированных кадров в удалённых от областного центра больницах и амбулаториях нет. И все к этому привыкли. "Поезда здоровья" – это мера экстренной поддержки населения, и в этом Глеб Никитин совершенно прав. Найдены десятки пациентов с начальной стадией рака, сотни людей госпитализированы в областные или городские учреждения, тысячи пациентов осмотрены. Это замечательная работа – спасибо за неё врачам и правительству области. Но не так мы должны планово решать наши вопросы: нужна подготовка врачей и медсестёр. Один из бывших руководителей Нижегородской медакадемии (Приволжский исследовательский медицинский университет – ред.) как-то в узком кругу признался, что не знает, куда уходят его выпускники, кроме четырёх процентов, попадающих в систему здравоохранения. Сейчас каждый уходящий на пенсию или уезжающий в другой регион специалист становится огромным ударом по этой системе.

Для улучшения системы нужно сделать первое, второе и третье. Что, по вашему мнению, это должно быть?

Буду говорить об абсолютно выполнимых вещах. Первое – поступление, учеба и окончание медицинских учреждений совершенно без блата: есть органы, которые смогут это обеспечить. Второе – принципиально иное отношение к медикам, чем то, которое сейчас процветает и очень часто навязывается неадекватными федеральными чиновниками. В любой стране и на любом этапе развития общества врач был персоной. Сейчас, если посмотреть сериал "Интерны", врач – это лжец, пьяница, взяточник и лентяй. Я считаю это негативной пропагандой в отношении медицинских сотрудников.

Третье: надо прекратить запугивать медицинское сообщество силовыми ведомствами. Да, в нашей среде есть люди халатные, допускающие безобразия, и их обязательно надо ставить на место. Но это ведь единицы, и не надо смотреть на них как на повальное явление. В нашей больнице многие врачи и сёстры работают, не столько думая о пациентах, сколько боясь что-то сделать не так. Когда ты только боишься, хорошую работу не сделаешь. И четвертое: надо чётко понимать, что назначение окладов в 8-9 тысяч рублей человеку, прошедшему медакадемию, ординатуру и аккредитацию – это неадекватно и оскорбительно. Человек либо просто не пойдёт в систему, либо будет чувствовать себя изгоем, либо найдёт, где взять остальные деньги. И тогда начнут работать Следственный комитет, МВД и все остальные, а это, я уверен, никому не нужно. Правоохранителям и без того есть чем заняться.

Сколько времени, по-вашему, нужно, чтобы всё это реализовать на практике?

У медицины впереди десятки лет восстановления, и быстро мы ничего не добьёмся. Результата я бы ждал через 15-20 лет.

Не слишком оптимистично, но будем настраиваться на долгую, трудную и необходимую работу.

Главное – есть кому её делать. Ситуация сложна, но не настолько плоха, чтобы опускать руки.